В лингвистике есть такое явление, которое студенты, изучающие данный предмет, называют «хобсон-джобсонизм». Название его вовсе не происходит от фамилий двух выдающихся ученых, как это можно было бы предположить с первого взгляда. Термин возник случайно в ходе британской оккупации Индии.

Британские солдаты, служившие в Индии, не понимали хинди, и британцы давно уже прославились своей склонностью скорее ожидать от других народов, что они выучат английский, чем отягощать себя задачей познания языка местного населения. Солдатам язык хинди представлялся неким бессмысленным нагромождением звуков – однако им постоянно приходилось слышать эти звуки вокруг себя. Одна фраза повторялась особенно часто, и для привыкших к английскому языку ушей она была по звучанию похожа на нечто вроде «хобсон-джобсон», Именно в таком виде она и закрепилась в памяти британцев. Естественная человеческая склонность состоит в том, чтобы выражать все неизвестное знакомыми словами и звуками.

Британские солдаты были далеко не первыми и далеко не последними, кто делал что-то подобное – это общая для всех людей характеристика, и ее в избытке проявляли все народы во все времена. Например, есть такой факт: слово «варвар» берет свое начало оттого, что более цивилизованные греки, высмеивавшие своих менее культурных соседей, полагали, что их языки звучали как нечто похожее на постоянно повторение звука «вар-вар-вар-вар».

В качестве другого примера можно привести французское название бушприта на корабле; на французском языке он называется «прекрасный луг». Это приспособление изобрели англичане, и они же дали ему название; а французские моряки посчитали, что английское название (bowsprit) было по звучанию очень близко к французским словам (beau pré), которые означают «прекрасный луг» – и стали радостно устанавливать на своих судах «прекрасные луга».

В области лингвистики и фонетики явление хобсон-джобсонизма представляет некоторый интерес, однако оно не приносит никаких особенных проблем. К сожалению, общераспространенная человеческая черта, которая приводит к «лингвистическому хобсон-джобсонизму», является основной чертой людей вообще, она не ограничивается языками и определенно приводит к проблемам. Это склонность насильственно впихивать новое и незнакомое в рамки старых и знакомых форм, вне зависимости от того, в какой степени это вообще уместно в конкретном случае. Французы вполне благосклонно отнеслись к идее о том, что бушприт можно именовать «прекрасным лугом», несмотря на всю дикость этой идеи, будь она концептуально осмыслена и осознана как таковая – и это произошло потому, что это название очень удобно «превратилось» в знакомые с детства слова, поместившись в рамки знакомых фонетических норм.

Проблема в весьма заметной склонности человека делать совершенно то же самое на интеллектуальном уровне – «интеллектуальный» хобсон-джобсонизм. Это заставляет человека пытаться насильственным образом, невзирая на интеллектуальные несообразности, умещать каждое новое понятие в удобный и давно знакомый шаблон. Скажем, подобное явление играет весьма процветает в такой области науки, как ядерная физика; представление о том, что система ядро-электрон представляет собой нечто вроде миниатюрной солнечной системы – это чистейшей воды хобсон-джобсонизм. Электрон в атоме не является маленькой твердой заряженной частицей; он не вращается вокруг ядра, как планеты вращаются вокруг Солнца. Гораздо ближе к истине стоит утверждение о том, что электрон – это и есть сама орбитальная оболочка. В этом случае ум пытается как-то осознать микрокосмическое явление, у которого нет никаких даже отдаленно похожих на него аналогов в макроскопическом мире.

Этот интеллектуальный хобсон-джобсонизм представляет собой весьма значимое явление для мира; это основной камень преткновения для тех, кто занимается крайне важным делом: передачей знания от одного человека к другому.

Первым великим препятствием, конечно, является язык.

Второй момент состоит в том, что в любом современном языке имеются трудности с определением терминов. Слово означает не то, что о нем думает говорящий, а то, что о нем думает слушающий – если смотреть на это с точки зрения передачи желаемой информации от первого ко второму. Тот, кто пытается передавать информацию, должен помнить об этом; для собеседника «А» нет смысла описывать некий предмет, пользуясь только ему понятными терминами, «Б» поймет всё это исключительно в том виде, который дают ему его термины и понятия – и «А» должен это осознавать. Непреодолимость такого, казалось бы, простого препятствия сама по себе просто поразительна. Попробуйте сами: не заглядывая в словарь, сходу предскажите, сколько в нем найдется значений для такого «обычного» слова, скажем, как «игра». А потом откройте словарь и проверьте – и я уверен, что вы будете очень удивлены тем, сколько у него значений на самом деле. И если бы вы использовали это слово, на чем строилась бы ваша уверенность в том, что для вашего слушателя оно означает именно то, что имели в виду вы?

И, наконец, даже если вам удастся дать всем словам, которые вы употребляете, надлежащие определения, и добиться взаимного согласия относительно того, какие понятия вы этими словами обозначаете – то перед вашим слушателем встаёт проблема того, каким образом он должен совместить новую информацию с той, которая ему уже известна. Вот на этом этапе и начинает работать интеллектуальный хобсон-джобсонизм.

За последнее время мне пришлось столкнуться с его проявлениями в весьма острой форме, в связи с Дианетикой. Я пытался объяснить её суть довольно большому количеству людей. В общем и целом, если разговор шел с неспециалистом, то после того, как все значения слов были взаимно согласованы, он мог вполне быстро и легко уловить эти новые идеи. У него не было какого-то более раннего готового и разработанного знакомого шаблона, в который он мог бы захобсон-джобсонить новые понятия. Однако если человек до этого работал в области ума, то все новые идеи немедленно подвергались хобсон-джобсону, независимо от того, насколько неадекватен был его более ранний шаблон мышления для этой области.

Например, я объяснял Дианетику гипнотерапевту, который мне заявил следующее: «О, да, – я понимаю. Именно так примерно я и работаю. Гипноз – этим я и пользуюсь. Я вижу, что ваша техника немного отличается от моей, однако я всегда был уверен, что гипноз – это решение…».

То, что Дианетика не является гипнотерапией, то, что дианетическая терапия представляет собой совершенно полную противоположность гипноза, не вмещается в имеющийся у него набор понятий; поскольку гипноз был использован в качестве исследовательского инструмента при ее разработке, он полностью «хобсон-джобсонит» её в рамках этих более ранних понятий. Гипнотерапия пытается внедрять команды; как раз наоборот, основной принцип и суть Дианетики состоит в том, чтобы удалить команды, прервать возможность гипнозоподобного их воздействия на человека под прикрытием бессознательных переживаний.

Точно так же, если о Дианетике рассказать психоаналитику, то он будет кивать и говорить нечто вроде: «Да, это и есть основная идея фрейдовского психоанализа. Как вы помните, Фрейд и Брейер тоже начинали с применения гипноза, но быстро от этого отказались, обнаружив, что он неэффективен. Но ваш метод – это как раз то, чем мы постоянно и пользуемся. Пациент должен научиться, что надо встать лицом к лицу с реальностью собственных воспоминаний и понять символическое значение того, что там у него …».

Так работает хобсон-джобсон. Фрейд попытался использовать гипноз, он не сработал. Гипноанализ не работает и поныне. Однако психоаналитик склонен упускать – поскольку он был обучен работать с совершенно другой точки зрения – саму суть Дианетики. Невротическое поведение пациента не является «символическим»; оно совершенно точно, буквально воспроизводит конкретную и четкую команду. И если настаивать на том, что «буквальное следование команде» является «символическим действием», то тут можно далеко уйти, и притом совершенно в ложном направлении.

Более важно вот что. В следующий раз, когда вы попытаетесь объяснить суть своей профессии кому-то, кто работает по принципам другой школы, обратите внимание на это явление интеллектуального хобсон-джобсонизма. Очень вероятно, что вы его обнаружите. И, зная о его существовании, вы сможете быстро понять, почему вам никак не удается донести свое объяснение до собеседника.

Редактор.
Журнал «Поразительная научная фантастика» (Astounding Science Fiction)