Человек выходит из кинотеатра с заплаканными глазами. Два часа он смотрел историю совершенно чужих людей, а теперь неожиданно чувствует, что она имеет прямое отношение к его собственной жизни. Грусть ещё не прошла, но внутри словно появилось больше места. Он говорит: «Это был настоящий катарсис».

А через два дня снова срывается на близких из-за той же обиды, которую, как ему показалось, уже отпустил.

И вот тут возникает интересный вопрос. Если переживание оказалось таким сильным, почему привычный способ реагировать никуда не делся? Что именно изменилось в кинотеатре: эмоциональное состояние, понимание происходящего или сама психологическая организация поведения?

Словом «катарсис» называют разные вещи. Иногда — слёзы и облегчение. Иногда — внезапное узнавание себя в художественном произведении. Иногда — переломный момент психотерапевтической работы. Считать всё это одним механизмом было бы ошибкой.

Что означает слово «катарсис» и откуда оно появилось

Греческое katharsis обычно переводят как «очищение». В античности слово употреблялось в религиозных, медицинских и философских контекстах. Но в истории культуры особенно важным стало его использование Аристотелем.

В «Поэтике» он писал о трагедии, которая через страх и сострадание осуществляет катарсис соответствующих переживаний. Сам философ не оставил подробного объяснения, что именно происходит при этом со зрителем. Поэтому исследователи спорят: идёт ли речь об освобождении от избытка эмоций, их очищении, прояснении или о более сложном опыте понимания.

Сводить Аристотеля к совету «хорошенько поплачь — и станет легче» было бы странно. Трагедия показывает человеческие решения вместе с их последствиями. Зритель не только чувствует; он замечает связи, которые прежде не видел. Возможно, именно этим объясняется часть переживания, которое позже стали называть катарсисом. Но это интерпретация, а не окончательно установленный перевод намерений Аристотеля.

Сегодня значение слова «катарсис» расширилось. В обычной речи так называют сильное эмоциональное переживание, после которого появляется облегчение, чувство ясности или внутреннего освобождения. Но такое бытовое значение не следует приравнивать к лечению или устойчивому изменению личности.

Иногда люди даже путают катарсис с катехизисом. Похожее звучание обманчиво: катехизис означает систематическое изложение религиозного учения, к эмоциональному очищению он отношения не имеет. А вот само значение слова «катарсис» действительно менялось в разных областях культуры. Поэтому один собеседник может иметь в виду художественное потрясение, другой — облегчение после откровенного разговора, третий — исторический психотерапевтический метод. Они употребляют одно слово, но описывают разные явления.

Катарсис в театре, литературе и кино

Почему человек добровольно смотрит трагедию, если она заставляет страдать? Потому что искусство позволяет соприкасаться с тяжёлыми человеческими обстоятельствами, не находясь непосредственно внутри них. Мы сопереживаем героям, сердимся, боимся за них, одновременно зная, что перед нами художественная история.

Катарсис в театре связан с этим двойным положением зрителя. Он эмоционально вовлечён, но способен наблюдать происходящее и размышлять. Его переживание может быть вызвано не только гибелью персонажа, но и неожиданным пониманием того, почему персонаж поступил именно так.

В «Царе Эдипе» Софокла герой стремится избежать страшного предсказания, однако шаг за шагом обнаруживает собственную связь с событиями, которых боялся. Зритель сталкивается с болезненной темой: можно решительно действовать и при этом не понимать главного о своей жизни. Страх возникает не только за Эдипа. Иногда — за собственную уверенность в том, что мы всё контролируем.

В «Короле Лире» Шекспира трагедия строится вокруг неспособности правителя различить любовь, лесть и подчинение. Постепенное разрушение его прежней картины мира может вызвать у зрителя не просто жалость, а узнавание знакомого механизма: мы требуем подтверждения любви и именно этим уничтожаем возможность близости.

В литературе действие бывает менее зрелищным. Например, в «Преступлении и наказании» Достоевского важен не один эмоциональный взрыв, а длительное столкновение героя с последствиями собственной идеи. Признание не превращается в мгновенное исцеление. История продолжается, и её смысл раскрывается дальше.

Современное кино тоже может создавать такой опыт. В «Головоломке» героиня обнаруживает, что грусть не обязательно мешает жить: иногда именно признанная печаль позволяет обратиться за поддержкой. Для зрителя, привыкшего запрещать себе слабость, эта мысль может оказаться неожиданно личной.

Но катарсис в искусстве нельзя измерять количеством слёз. Один человек заплачет и забудет фильм через час. Другой внешне останется спокойным, зато несколько дней будет переосмыслять собственный конфликт. Не всякое произведение вызывает катарсис у каждого зрителя.

Катарсис в психологии: разрядка или изменение смысла?

В повседневной психологии катарсис чаще всего объясняют так: внутри накопились эмоции, человек дал им выход, напряжение ушло. Этот образ очень убедителен. Мы и сами говорим: «Меня переполнило», «Я наконец выпустил всё наружу».

Но эмоция — не жидкость в герметичной ёмкости. Сильное выражение чувств не гарантирует их уменьшения. Человек может час рассказывать о нанесённой обиде и в конце оказаться ещё злее: он всё время находил новые подтверждения чужой виновности.

Что тогда может приносить облегчение? Иногда — возможность не скрывать переживание. Иногда — поддержка слушателя. Иногда — новое объяснение события, прекращение избегания или ощущение, что наконец удалось назвать происходящее точными словами. Причины могут сочетаться.

Для меня здесь принципиально различать три уровня: силу эмоции, новое понимание и последующее поведение. Они связаны, но не обязаны изменяться вместе. Человек может глубоко плакать и ничего не пересмотреть. Может спокойно обнаружить ошибку в собственных выводах и изменить отношения без всякой драматической сцены.

Именно поэтому катарсис в психологии нельзя рассматривать как универсальный показатель успешной работы. Выраженная эмоциональная реакция сама по себе ещё не говорит, что устранён источник повторяющихся трудностей.

Возьмём другую ситуацию. Человек давно сердится на брата, но при разговоре внезапно осознаёт: за гневом стоит ощущение, что его снова не выбрали, как когда-то в детстве. Он не обязан немедленно прощать брата. И не обязан воспроизводить весь прошлый опыт с максимальной эмоциональной силой. Возможно, ему достаточно впервые различить событие сегодняшнего дня и старое значение, которое это событие для него приобрело. Катарсис иногда связывают именно с таким моментом ясности. Но психологическая ценность открытия проверяется тем, насколько оно помогает видеть происходящее точнее, а не степенью потрясения.

Что происходит в момент катарсиса: пример из жизни

Представим Павла. Ему сорок восемь лет. После долгих лет работы компания рассталась с ним. Знакомым он рассказывает, что руководство некомпетентно, рынок испорчен, а он давно собирался уйти. Говорит уверенно, иногда с насмешкой. Жена спрашивает, что он чувствует. Павел раздражается: «Не начинай. Я же сказал, всё нормально».

Однажды он разбирает коробку со старыми рабочими бумагами. Находит блокнот первого года: фамилии коллег, планы проекта, рисунок будущего офиса. Вспоминает, каким гордым был тогда. Садится на пол, закрывает лицо руками и плачет.

Потом произносит неожиданную для себя фразу: «Я всё время говорил, какие они идиоты. А мне просто больно, что эта часть жизни закончилась. И страшно начинать заново».

Похоже на катарсис? Вполне. Но давайте посмотрим, что произошло, вместо того чтобы объявлять слёзы доказательством исцеления.

Событие — встреча с предметами, связанными с прежней работой. Переживание — горе от потери значимой роли и страх неопределённости. Прежняя интерпретация — «меня окружают некомпетентные люди». Она помогала Павлу защищаться от уязвимости: пока он занят обвинением, ему не приходится признавать собственный страх. Новое понимание расширило картину. Оказалось, увольнение означало для него не только несправедливость, но и утрату принадлежности, статуса, привычного будущего.

После слёз Павлу действительно легче. Он впервые может говорить с женой без раздражения. Но через неделю на собеседовании его спрашивают о предыдущем работодателе. Павел напрягается и снова начинает длинную речь о чужой глупости. Замечает это уже посреди разговора.

Значит ли это, что катарсис был ненастоящим? Нет. Он получил значимое наблюдение, но привычная защитная реакция не исчезла. Вопрос о работе снова вызвал страх оценки, интерпретацию «меня сочтут неудачником» и старое поведение — обвинять других, чтобы выглядеть сильнее.

Вот почему одного эмоционального открытия иногда недостаточно. Человеку предстоит встретиться с тем же механизмом в обычных обстоятельствах. Причём не один раз. И новое знание ещё должно стать частью поведения.

Можно ли выделить стадии катарсиса?

Универсальной, научно подтверждённой последовательности стадий катарсиса нет. Тем не менее в отдельных случаях можно наблюдать понятную динамику.

Человек долго избегает болезненной темы или рассказывает о ней привычным способом. Затем какое-то событие возвращает его внимание к переживанию. Возникают эмоции; иногда становится доступным новое объяснение. После этого возможно облегчение, растерянность, утомление — или сразу несколько чувств.

А дальше начинается то, что обычно остаётся за кадром красивой истории. Повторится ли прежняя реакция? Изменились ли отношения с другими людьми? Способен ли человек вспомнить новое понимание в момент напряжения?

Не всегда. Сильное переживание может оставаться ярким воспоминанием, а психологический механизм — прежним. В других случаях именно этот эпизод становится важным началом перемен. Заранее определить результат по интенсивности реакции невозможно.

К тому же переживание катарсиса может быть болезненным. Человек вдруг обнаруживает утрату, которую долго отрицал, или признаёт собственную ответственность за поступок. Первым результатом бывает не радость, а тяжёлая печаль. Это не обязательно плохо, но и автоматически полезным такой опыт объявлять нельзя.

Представление о стадиях становится особенно обманчивым, когда ведущий заранее ожидает от клиента определённой реакции: сначала напряжение, затем слёзы, потом катарсис и обязательное облегчение. Человек может начать подстраиваться под чужой сценарий. Если ему не стало легче, он решит, что сделал что-то неправильно. Но чувства не подчиняются программе занятия. Смысл психологической работы не в том, чтобы любой ценой довести другого до заранее предусмотренной сцены.

Катарсический метод: Брейер, Фрейд и психотерапия

В конце XIX века Йозеф Брейер и Зигмунд Фрейд использовали катарсический метод, связанный с воспоминанием эмоционально значимых событий и выражением сопровождавших их чувств. В «Исследованиях истерии» 1895 года они описывали работу с симптомами, объясняя их в рамках тогдашних представлений о психике. В отдельных случаях применялся гипноз.

Этот исторический подход сильно повлиял на развитие психотерапии, но его исходные объяснения не следует выдавать за современные научные факты. Понятия психических расстройств, методы исследования и представления о памяти с тех пор существенно изменились.

В современной психотерапии эмоциональное переживание может быть частью работы, однако не существует общего правила, согласно которому нужно обязательно вызвать максимально сильные чувства, чтобы человек выздоровел. Например, в научно изученных подходах к последствиям травмы важны не только воспоминания, но и уменьшение избегания, пересмотр связанных с событием убеждений, безопасность и способность регулировать состояние.

Поэтому катарсический метод в историческом смысле нельзя приравнивать ко всей современной психотерапии. И тем более не стоит самостоятельно пытаться «прожить травму до конца» через намеренно вызванное эмоциональное потрясение. При тяжёлом опыте такая попытка может усилить симптомы.

В России, если переживания устойчиво мешают жизни, разумно обращаться к специалисту соответствующей квалификации; при подозрении на психическое расстройство — к врачу-психиатру. Интенсивные эмоциональные практики не заменяют диагностику и лечение.

Почему «выпустить гнев» не всегда помогает

У катарсиса есть особенно популярное бытовое толкование: надо выплеснуть злость — покричать, побить подушку, дать выход агрессии, и она исчезнет. На первый взгляд логично. После бурной реакции иногда действительно наступает усталость и временное спокойствие.

Но исследования не подтверждают, что усиление возбуждения само по себе надёжно уменьшает гнев и агрессию. Метаанализ 2024 года, объединивший 154 исследования, обнаружил: способы, снижающие физиологическое возбуждение, в среднем работали лучше, а усиливающие его не показали общего положительного эффекта. Это данные именно об управлении гневом, их не следует механически переносить на любые слёзы, печаль или художественные переживания.

Есть разница между признанием злости и её раскручиванием. Сказать «я злюсь, потому что нарушена договорённость» — одно. Часами мысленно доказывать, какой другой человек негодяй, — другое. Второй способ иногда поддерживает эмоциональное возбуждение и закрепляет прежнюю интерпретацию.

Поэтому катарсис не стоит понимать как универсальную очистку психики от «негативной энергии». Такое объяснение красиво, но не показывает, что именно изменилось.

Когда эмоциональное облегчение становится ловушкой

Некоторые люди начинают воспринимать силу переживания как главный критерий психологической работы. На занятии они плачут, испытывают облегчение и решают, что проблема наконец исчезла. Через несколько дней возвращается знакомый конфликт. Тогда кажется, что разрядка была недостаточно глубокой: нужно повторить, только интенсивнее.

Так может возникать повторяющаяся схема. Трудность накапливается, человек ищет эмоциональный выход, получает временное облегчение, но не исследует поступки и интерпретации, через которые трудность воспроизводится. Следующая ссора становится поводом для нового катарсиса. Разумеется, это не означает, что любое повторение слёз бесполезно или что помощь всегда должна быть спокойной.

Например, после конфликта с партнёром человек час жалуется друзьям, плачет, чувствует поддержку. Но так и не говорит самому партнёру, чего хотел и что его задело. Поддержка друзей может быть важной. Только основная проблема отношений остаётся там, где была.

И здесь я вижу риск: человеку начинает нравиться ощущение завершения, которое даёт катарсис, больше, чем трудная работа с незавершённой реальной ситуацией. Эмоциональная разрядка становится способом пережить последствия, иногда не меняя причин повторения.

Как пережить катарсис и что наблюдать после него

Не думаю, что нужно охотиться за катарсисом. Необязательно специально вызывать слёзы, усиливать воспоминания или добиваться драматического состояния. Если переживание возникло естественно — при чтении, в разговоре, в кабинете психолога, — можно отнестись к нему с вниманием, не превращая интенсивность в самостоятельную цель.

Гораздо интереснее то, что происходит позже. Что человек теперь понимает иначе? Какие прежние объяснения перестали казаться бесспорными? Как он поведёт себя, когда повторится знакомая ситуация?

Павел не обязан после одного разговора стать спокойным на всех собеседованиях. Но теперь он может заметить момент, когда страх показаться неудачником превращается в обвинения. Это наблюдение ещё не готовое решение. Зато оно позволяет исследовать реальную последовательность своих реакций, а не только воспроизводить переживание облегчения.

Иногда катарсис сопровождает личностный рост. Иногда остаётся ценным эмоциональным событием без заметных перемен. А иногда сильное воздействие оказывается чрезмерным. Отсутствие яркой разрядки ничего не говорит о способности человека к изменениям.

И здесь есть ещё один риск: пытаться измерять глубину другого человека тем, насколько бурно он выражает чувства. Один говорит о потере спокойно, другой долго плачет, третий пока вообще не может найти слов. По этим внешним проявлениям нельзя надёжно определить, кто сильнее переживает и кому больше помог разговор. Важно также не превращать собственное понимание в требование: «Раз ты всё осознал, теперь обязан простить». Наблюдение может оказаться верным, а решение о дальнейшем поведении всё равно потребует времени.

Возвращаясь к зрителю, вышедшему из кинотеатра: может быть, фильм действительно помог ему увидеть собственную обиду иначе. Но ответ на этот вопрос появится не в тот момент, когда он вытирает слёзы. Он проявится позднее — в разговоре, который прежде заканчивался одинаково.